Приказ Народного комиссара обороны Союза СССР №227 от 28 июля 1942 г.

Приказ этот появился не вдруг, он вызревал; в конце концов, оказался ответом на ход войны. А ход войны в тот момент катился к трагедии. Вот начало приказа – "Враг бросает на фронт все новые силы и, не считаясь с большими потерями, лезет вперед, рвется вглубь Советского Союза, захватывает новые районы, опустошает и разоряет наши города и села, насилует, грабит и убивает советское население. Бои идут в районе Воронежа, на Дону, на юге у ворот Северного Кавказа. Немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань… Часть войск Южного фронта, идя за паникерами, оставила Ростов и Новочеркасск без серьезного сопротивления и без приказа Москвы, покрыв свои знамена позором. Население нашей страны, с любовью и уважением относящееся к Красной Армии, начинает разочаровываться в ней, теряет веру в Красную Армию, а многие из них проклинают Красную Армию за то, что она отдает народ под ярмо немецких угнетателей, а сама утекает на восток... "

И дальше – "После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей у нас стало намного меньше территории, стало быть, стало намного меньше людей, хлеба, металла, заводов, фабрик. Мы потеряли более 70 миллионов населения, более миллионов пудов хлеба в год и более 10 миллионов тонн металла в год. У нас нет уже теперь преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше – значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину. Каждый новый клочок оставленной нами территории будет всемерно усиливать врага и всемерно ослаблять нашу оборону, нашу Родину… Из этого следует, что пора кончить отступление. Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв."

Приказ №227 сыграл свою историческую роль в самый критический момент Сталинградской битвы, и эта роль была безусловно положительной. При внимательном прочтении текста выясняется, что ни о каких репрессиях по отношению к членам семей попавших в плен красноармейцев тут нет ни слова, в приказе говорилось совсем о другом: о приостановлении всеми доступными и приемлемыми с точки зрения военного времени методами панического отступления Красной Армии. "Мы должны установить в нашей армии строжайший порядок и железную дисциплину, если мы хотим спасти положение и отстоять Родину".

Фронтовому и армейскому командованию предложено сформировать специальные подразделения, способные воспрепятствовать паническому отступлению. И что самое любопытное, в качестве примера приведен опыт противника – гитлеровских захватчиков. Немцы после зимних отступлений 1941-1942 годов сформировали около сотни штрафных рот, куда направляли "провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости" солдат и офицеров. Их ставили на самые опасные участки фронта с приказом "искупить кровью свои грехи".

Кроме того, для пресечения отступления своих войск гитлеровцы сформировали "специальные отряды заграждения", которые выставляли позади неустойчивых дивизий с приказом открывать огонь по паникерам, самовольно оставлявшим свои позиции. "Как известно, эти меры возымели свое действие, и теперь немецкие войска дерутся лучше, чем они дрались зимой", – сделан составителями приказа авторитетный вывод. После чего задан вопрос: "Не следует ли нам поучиться в этом деле у наших врагов, как учились в прошлом наши предки у врагов и одерживали потом над ними победу?" И тут же, не дожидаясь ответа из действующей армии, сформулирован однозначный, не требующий никаких обсуждений вывод от имени подписавшего приказ наркома обороны И.В.Сталина: "Думаю, что следует".

В приказной части документа Главное командование РККА в категорической форме требовало "ликвидировать отступательские настроения". С этой целью предложено сформировать в пределах фронта от одного до трех штрафных батальонов численностью 800 человек каждый. Аналогичные дисциплинарные подразделения, только меньшей численности – штрафные роты, организовывали в составе армий.

Комплектовать их требовалось бойцами, "провинившимися в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости". Выдвигать штрафбаты и штрафроты приказом предписано на самые трудные участки фронта – туда, где у штрафников появлялось больше возможностей “кровью искупить свои преступления” перед Родиной.

А теперь несколько слов о заградотрядах. Их формирование также определено приказом № 227. В пределах армий их должно было быть от 3 до 5, численностью до 200 человек каждый. Размещаться они должны на боевых позициях в тылу "неустойчивых" дивизий, и в случае паники и беспорядочного отхода частей расстреливать на месте паникеров и трусов. Эти жесткие меры, подчеркнуто в приказе, должны были помочь "честным бойцам дивизий выполнить свой долг перед Родиной".

Далее события развивались следующим образом. Через два месяца, 28 сентября, в Наркомате обороны был издан еще один приказ – за № 298, с объявлением положений и штатов штрафных батальонов, рот и заградительных отрядов действующей армии. Подписан он был уже не Сталиным, а заместителем наркома обороны армейским комиссаром 1-го ранга Е.А. Щаденко, бывшим конармейцем.

Согласно положению штрафбаты находились в ведении и полном распоряжении военных советов армий. Командирами и комиссарами штрафбатов назначали лиц комсостава "из числа волевых и наиболее отличившихся в боях командиров и политработников". Их наделяли значительными полномочиями: комбат и военком пользовались правами соответственно командира и военного комиссара дивизии. Срок службы им засчитывали не месяц за три, как всем бойцам на фронте, а один месяц за шесть. Соответственно и сроки выслуги в офицерских званиях сокращались вдвое...