Роль цены в формировании издержек

Первое обстоятельство — ведомственный интерес (не отраслевой, поскольку производство одного вида продукции нередко разбросано по десятку и более министерств и ведомств). Что он выражает? Чаще всего интерес, далекий как от интересов государства (на них он смотрит с ведомственной колокольни), так и от интересов подведомственных предприятий. Поэтому в большинстве случаев его следует устранить (а не усиливать, как это предполагается в проектах перехода на хозрасчет целых министерств), изменить роль и функции министерств и ведомств, чтобы они способствовали реальному согласованию интересов государства и предприятий, а не затрудняли этот процесс, представляя предприятиям ложный, искаженный в ведомственном зеркале интерес государства, и не защищали перед государством иждивенческие тенденции со стороны предприятий.

Есть еще целый ряд вопросов, которые заслуживают рассмотрения в этой связи, но независимо от того еще раз подчеркнем главное: формы собственности — это жесткие юридические модели,  которые только и могут заставить предприятия почувствовать ответственность перед обществом за результаты своей работы, заставят их отказаться ОТ «затратных» методов хозяйствования, бегать за новинками научно-технического прогресса, а не открещиваться от них. Полумеры здесь едва ли смогут преодолеть прочные заслоны, которыми министерства укрыли от напора потребителей подведомственные им предприятия, привыкшие к спокойной жизни на довольствии государства.

 «Политика — это искусство возможного» — высказывание, принадлежащее, кажется, Талейрану, целиком применимо к экономической политике. Есть ли смысл навешивать ярлык «общенародной собственности» на раздробленные, весьма несовершенные и даже отсталые по современным меркам производительные силы в сельском хозяйстве, строительстве, во многих еще, к сожалению, отраслях промышленности и тем более насильственным путем подстраивать эти производительные   силы   под   надуманную   политическую фразу? Производительные силы, когда с ними обращаются противно их природе, могут оказывать сопротивление только одним доступным им путем — они отказываются действовать и вместо полезного эффекта приносят ущерб. Если пытаться вдвоем забивать гвозди одним молотком, то ожидать от этого можно лишь отбитых пальцев и поломанных гвоздей.  Практика заставила нас взять курс на усиление самостоятельности предприятий, и это является вернейшим свидетельством несостоятельности наших попыток управлять ими как единой общенародной собственностью, претворить эту политическую идею в экономическую действительность. Жизнь рвет эту форму с ущербом и для идеологии, и для экономического развития. Она еще раз доказывает нам, что вся политическая идея приживается только тогда, когда она экономически обоснована.   В основном наши производительные силы еще не достигли той степени зрелости, которая требуется для общенародной собственности, и наша задача — не спешить развешивать приятные нам лозунги и ярлыки, но стремиться как можно скорее развить эти производительные силы до такого уровня, чтобы они сами сказали нам. Но если для отдельных категорий потребителей появится необходимость в специальном, приспособленном для их узких потребностей информационном или консультационном обслуживании, то не будет никакого криминала, если они на кооперативных или иных началах организуют это обслуживание только для себя.

Мы привыкли критиковать капитализм — вслед за К. Марксом с его аргументами. Но у К. Маркса была вполне определенная задача: через недостатки капитализма показать путь к новому экономическому строю, лишенному этих недостатков. Но он решил эту задачу, и перед нами она уже не стоит. Давайте же теперь вспомним историческую заслугу капитализма перед всеми прошлыми этапами развития человеческой цивилизации: ведь он, капитализм, выдвинул на первое место из всех достоинств человека именно труд, он на смену всем прочим системам распределения революционным путем ввел распределение по труду. И по капиталу — добавит читатель. Да, и по капиталу — как по овеществленному  «мертвому»  труду.

А взглянем на эти же свершения капитализма с позиций предшествовавших ему формаций. И вдруг появляется идеология капитализма — с отрицанием всяких преимуществ человека перед человеком, данных ему от рождения, с признанием необходимости всякому человеку добиваться всех благ в жизни только своими собственными силами, с понятием богатства как состояния, достигаемого трудом и усилиями человека, а не гарантированного ему собственным высоким положением в обществе. Для феодалов, привыкших считать богатство неизменным атрибутом своего состояния, сам факт возможности его проживания — если не заниматься специально умножением унаследованного состояния — казался уже потрясением всех основ. Раньше король считал своей обязанностью поддерживать обедневших дворян дарами новых поместий и земельных угодий. Капитализм отменил систему этих пожалований, как отменил и крепостничество. Теперь уже бывший феодал, потерявший свое состояние, оказывался на дне общества, и наоборот, бывший его крепостной, пользуясь своей сметкой и разворотливостью, мог подняться на самые верхние ступени общественной лестницы.

На этом историческом переломе и распределение в зависимости от капитала казалось формой распределения по труду: ведь капиталист не просто пожинал плоды богатства, как вытесненный им феодал, он организовывал производство, он вкладывал свои собственные средства «в дело», производил товары, которые еще нужно было продать, и по ценам, которые бы покрывали издержки. Наконец, он рисковал своим капиталом: в случае собственных неудачных действий он мог потерять свое богатство и опуститься в ряды неимущих масс. Прежние баловни богатства — феодалы — этих забот не знали, и, сравнивая с ними бурную деятельность нового буржуазного класса, вполне можно было сделать вывод, что свое вознаграждение они отрабатывали: в форме платы за их организационные усилия, платы «за риск», наконец, в виде платы «за воздержание» (ведь они действительно не проедали свое состояние, а вкладывали его «в дело»).

Источник; Производственные силы