Что хотят сказать в анекдотах

Что такое анекдот, который легко превращает обыденное в фантастическое, невозможное в необходимое, верх в низ, абсолютное в относительное, но не для того, чтобы создать новые мифы и иерархии, а для того, чтобы поставить под сомнение существующие? Ответить на этот вопрос сложно и легко и сложно одновременно. Давайте попробуем разобраться.

С одной стороны анекдот - простой, часто даже примитивный короткий рассказ из повседневной жизни жизни, с другой стороны – предмет доскональных изысканий ведущих мировых филологов, философов, антропологов и психологов. Анекдот рассматривает факты в перспективе обыденной жизни, где все непрерывно меняется, наслаивается друг на друга и бесследно исчезает. Анекдот не превращает факты в ценности, заведомо «не ценит» предмет своего повествования, поскольку рассказанное необходимо только для того, чтобы над ним посмеяться. Если анекдот имеет какие-то ценности, то это прежде всего — иллюзия. Конечная цель анекдота — смех и то особое удовольствие, которое он вызывает, а не истина сама по себе. Смех для анекдота — это его право на дальнейшую жизнь. Других прав у него нет.

Исследователи говорят, что современные анекдоты исторически возникли как рассказы о смешных сторонах жизни знаменитых и великих людей. Анекдот непрерывно уравнивает своих героев с простыми людьми, лишает их возвышенности, ставит на место, т.е. Спускает с небес на землю. Даже сами Боги утратили свой статус, став предметом коллективной забавы. Ад и рай стали обычным местом действия анекдотов. Анекдот и не думает реанимировать Богов. Бог анекдотов — это игрушка, помогающая анекдоту выдумывать новые сюжеты. Или этикетка, которая разделяет по темам разросшийся мир анекдотов.

Естественно, что в Советском Союзе (основной источник анекдотов — Одесса — был тогда советским городом) наиболее широкое распространение получил политический анекдот — только в такой анонимной и устной форме могло выражаться и широко распространяться критическое отношение к советскому строю и его «вождям». При Сталине рассказывание анекдотов, поскольку их сочинение оставалось неуловимым даже для специальных служб, было ограничено страхом ареста и даже ссылкой в лагеря, но анекдоты все же сочинялись и рассказывались на ушко самым близким людям.

Важно отметить также наличие определенного типа анекдотов, содержащих признаки скрытой зависти: из современности — это анекдоты, где высмеивают «новых русских». Это знак социальных антагонизмов, нелюбви к «новым богатым». Одним из мотивов этого чувства возможно является зависть к устроенному существованию другого, хотя не следует забывать о том, что высмеиваемая социальная прослойка была благодарным материалом для создания анекдотов. Далее, как отклик на проведение многочисленных конкурсов красоты появились и были активно подхвачены анекдоты про блондинок, хотя и понятно что цвет волос не влияет на интеллект.

Смех возможен и в сфере выходящей за рамки некоторой морали. Так, объектом смешного в новых анекдотах современности часто является убийство или насилие. И такие явления определенно присутствуют в современной культуре смеха, хотя и состоят в некотором конфликте с общепринятыми нравственными нормами. Возможно, это скорее присуще юмору молодежи, который часто отличается невинным дикарством, происходящем от непонимания моральных устоев, навязанной модели их восприятия, которая и отторгается путем насмешки. Суть здесь скорее в способе подачи и механизме действия истории. Абсурдный и жестокий современный анекдот высмеивает в том числе и случаи, которые для человека «романтического» склада являются абсолютно не смешными. И здесь намечается тенденция к тотализации насмешки — смешно абсолютно всё и во всём стараются найти лишь смешные стороны. Возможно, это связано с физиологическим действием смеха — смех приносит удовольствие и может действовать в роли наркотика. Это уже философский вопрос...

Анекдоту еще присуще — и в этом, быть может его основное обаяние — абсолютное бесстрашие. Анекдот привлекает тем типом свободы, которым человек бессознательно дорожит больше всего — свободой, которая его ни к чему не обязывает. Нормальный анекдот ничем не грозит, никуда не зовет и ничего не требует. Анекдот свободен от каких бы то ни было предписаний. Тому, кто его принимает, он обещает чистое, игровое удовольствие. И в этом главная терапевтическая функция анекдота. Он снимает страх перед миром не только тем, что он все и всех в нем уравнивает (хотя это уравнивание осуществляется только в фантазии и анекдот понимает это), но и тем, что он снисходителен к реальному миру, предоставляя ему возможность оставаться самим собой.

Анекдот как вид забавы, языковой игры совершенно непроизвольно творит общие значения и смыслы. В силу этого анекдот является одним из самых легких путей к другому человеку — ни к чему не обязывающим и ничем не привязывающим. Анекдот сближает людей, снимает отчужденность между ними, сохраняя их автономию и независимость.

Мудрая притчевость свойственна лучшим анекдотам. Неслучайно некоторые формулы этих анекдотов перешли в афоризмы и высказывания, резюмирующие наш жизненный опыт: «Иди докажи, что ты не верблюд!», «Не делайте волну!», «Разве это жизнь?», «Мне бы ваши заботы, господин учитель!» и т.п. При этом есть главное отличие анекдотов от высказываний и афоризмов. Это их заведомая анонимность. Даже когда у анекдота есть официальный автор, он, как правило, не афишируется, и часто наоборот – нивелируется, делая анекдот народным творчеством.

Жизненность анекдота объясняется анекдотизмом жизни. В одном из польских анекдотов содержится такой диалог:

— У тебя есть новый анекдот?
— Нет. А у тебя?
— Тоже нет. Тьфу! Что за правительство?!

В том, что жизненность анекдота обусловлена анекдотизмом жизни, убеждаешься, просматривая многочисленные анекдоты в Интернете. Натужные попытки придумать новый анекдот только в редчайших случаях приводят к успеху. И это происходит лишь тогда, когда удается подсмотреть и кратко представить действительно смешной случай или анекдотическую ситуацию в жизни. Андерсен говорил, что лучшие сказки — это те, которые придумывает сама жизнь. К анекдоту это относится в еще большей мере.

Александр